- Июня? - уточнил Иванов.

- Почему июня - мая. Вы, выехали тринадцатого - сегодня семнадцатое. Прошло четыре дня. Всего четыре дня.

- Странно, я думал - месяц, - задумчиво ответил Иванов.

- Ну ничего, ничего, бывает хуже, - усмехнулся майор Проскурин. - Мне однажды пришлось почти неделю в угольном вагоне ехать, зарывшись по самые уши...

- Тоже из Парижа? - спросил Иванов.

- Почему из Парижа? - растерялся майор. - Из... Впрочем, это не важно. Но все равно было очень холодно и жестко. А у вас тут, - он заглянул в шкаф, - просто вагон СВ со всеми удобствами. Так что жаловаться - грех.

Но Иванов хотел жаловаться... На тесноту, на темноту, на духоту, на отсутствие бара, холодильника, телевизора, которые были у него в другом, в том, в котором он путешествовал по Европе, шкафу.

- Что, серьезно? - поразились вскрывавшие контейнер бойцы. - В платяном шкафу - холодильник? Стационарный?!

- И еще бар...

Ну дает, ну заливает! И ведь как складно-то заливает!

- И еще видеомагнитофон, душ, унитаз, кондиционер, - продолжал перечислять Иванов.

- И еще этот шкаф ездил?

- Да, ездил. По Европе. И один раз плавал через океан в Америку, подтвердил Иванов. - А этот...

И снова стал, загибая пальцы, жаловаться на несоответствие шкафа его уровню запросов.

"Вот ведь сволочь, - думал про себя майор, глядя на предъявляющего претензии и обижающегося на все и вся Иванова, - сколько народу положил, из неприступной французской тюрьмы, откуда никто выбраться не мог, сбежал, с крыши на крышу прыгал и по натянутому канату, что твой канатоходец, спускался, а теперь капризничает, хлюпика изображая. Холодильника у него в шкафу, видите ли, нет, а в холодильнике европейской кухни! Распустил нюни до пола... Ведь все о нем уже все давно знают, а он комедию ломает! И надо ему это?! Похоже, что надо..."

- Ну ничего, ничего, сейчас мы вам баньку организуем, накормим, словно малое дитя, уговаривал Иванова майор. - Выспитесь, отдохнете...